Но эта власть, взрывающая машины и заставляющая действовать радиостанции, располагающая такими страшными орудиями!
Он прочитывал телеграмму за телеграммой и откладывал их в сторону, пока не добрался до двух последних.
Прочтя, он провел рукой по глазам, словно желая лучше видеть. Прочел вторично и, держа телеграммы в руках, уронил на них голову.
Одна телеграмма была дана из Сейвилля в десять минут первого по американскому времени; другая — с английской станции в Клифдене в шесть часов двадцать минут по европейскому времени. Если принять во внимание разницу во времени, обе телеграммы были даны с промежутком в десять минут. Обе они были одного содержания:
«Всем. Власть запрещает войну. Все военные действия будут уничтожены.»
То, чего Цирус Стонард втайне боялся в продолжении двенадцати дней, что поддерживало его в состоянии сверхъестественного напряжения, случилось. Неизвестная власть запрещала войну, ставила серьезные препятствия всем операциям.
Диктатор вскочил и забегал по комнате, как пойманный хищник. В его глазах светилось безумие. Губы шептали проклятия, кулаки сжимались.
Гаррис вошел в комнату с новой папкой телеграмм. Со страхом увидел он, насколько ухудшилось состояние диктатора. Цирус Стонард вырвал у него из рук папку, наклонился над столом и стал читать. Его глаза расширились, когда он пробегал телеграммы. Потом он далеко отшвырнул от себя папку и расхохотался безумным смехом, который становился все резче и судорожнее, пока не перешел в рыдания. Потом он упал и неподвижно лежал на ковре.
Теперь пора было звать доктора Роквелля. Гаррис уложил потерявшего сознание диктатора на диван и отправился за доктором.
Четверть часа спустя собрались государственные секретари военного и морского министерств, иностранных и внутренних дел. Они выслушали врача, потом прочли последние полученные президентом-диктатором сведения, телеграммы из Сейвилля и Клифтена.