Его тон звучал совершенно иначе, чем тот, которым Диана читала телеграмму. Теперь отдельные слова свистели, словно удары хлыста, угроза, усиливаясь с каждой фразой, в конце концов грубо обнаруживалась. С каждым словом Диана машинально отступала, но и он потерял свое обычное спокойствие. Его покрасневшее от волнения и гнева лицо подергивалось.
Как радовалась Диана этой телеграмме вместе с Яной… а теперь… ее охватил ледяной озноб. Она закрыла глаза руками. Неужели она так обманулась?
Супруги безмолвно стояли друг против друга. Диана медленно опустила руки. Что это? Не кажется ли ей?.. Не уловила ли она в его глазах легкого торжества?
Нет, он неправильно прочел слова Эрика Трувора. Их нужно читать именно так, как она с Яной.
— Гораций!.. Неужели ты не можешь отделить человека от его работы?
— Я достаточно хладнокровен, чтобы не смешивать человека с его делом, — спокойно, почти устало, ответил он. — Будущее покажет, кто прав. Я от души хотел бы, чтобы правой оказалась ты…
Когда Диана обернулась, лорд Мейтланд уже покинул зал.
Диана была одна. Ее лицо изменилось, исказилось болью. Она уставилась на то место, где стоял лорд Гораций. Едва слышно сорвалось с ее губ: «Эрик Трувор… Эрик Трувор».
Долгий полярный день подходил к концу. Над горизонтом солнце совершало свой суточный оборот. Все ближе подходило оно к линии, где ледяное поле сливается с небом. Хрустящий мороз предвещал наступление ночи.
Эрик Трувор вышел из горы. Держа в руке тяжелую альпийскую палку, он быстро поднялся по ледяным ступеням, пока не достиг верхушки. В прошедшие дни солнце ласкающими лучами изменило форму ледяной горы и превратило верхушку, отливающую голубовато-зеленым светом массива, в сооружение, напоминающее формой кресло с высокой спинкой, готический трон времен Меровингов.