Эрик Трувор постепенно замедлял свои движения. Потом он словно сознал осаждающую его чужую волю и повернул голову к Атме. Их взгляды встретились. Неподвижно стояли они друг против друга. Это была страшная немая борьба. Атма стал надеяться. Бой был принят… Окончен. И вдруг… Облачко набежало на солнечный диск и скрыло свет. Это было только мгновение, но во внезапной полутьме взгляд Атмы утратил свою остроту… За мгновенье разрушилась его только что приобретенная власть.
Снова раздался отрывистый полубезумный смех Эрика Трувора. Он подскочил к каюте и захлопнул за собою дверь.
Атма стоял, сломленный, побежденный, уничтоженный. Аэроплан поднялся ввысь.
— Эрик!.. Эрик Трувор!!..
Зов Атмы неслышно прозвучал в морозном воздухе. Аэроплан все уменьшался. Вот он превратился в точку… Потом исчез из виду.
Атма вернулся в гору, взял подзорную трубу, отыскал маленький лучеиспускатель и стал искать на вечереющем небе аэроплан, пока его изображение не получилось на матовой пластинке. И он увидел бой, между укрощенной природой и стихийными силами поднебесья.
Крик вырвался из груди Атмы… Ужас исказил его лицо… Он закрыл лицо руками, чтобы не видеть больше жуткой картины.
Обе американские партии — социалисты и белые — были в одинаковой мере обмануты государственным переворотом патриотов. В первые дни после падения Цируса Стонарда в их рядах господствовало изумление и смятение. Революцию совершила третья партия, младшая, и по их мнению, гораздо более слабая. Они видели, что народные массы не довольны революцией и соответствующим образом учитывали положение вещей.
Вождям левых было ясно, что поднятое ими восстание будет встречено упорным сопротивлением правых и что они сумеют укрепиться только после кровопролитной гражданской войны. То же самое должно было произойти, если бы новый государственный переворот был произведен правыми. Никто не знал, как отнесется к кровавому столкновению таинственная власть.
Американская пресса предавалась воспоминаниям о счастливых днях XIX столетия, когда Америка действительно была свободной страной и только патриотизм руководил всеми политическими выступлениями. За небольшими исключениями отзывы о Цирусе Стонарде были благоприятны. Газеты признавали его величие и высказывали мнение, что он желал блага стране, хотя средства, которыми он шел к цели, не всегда были хороши.