— Новая леди может выходить, господин доктор?
В этом вопросе заключалась целая история. Сколько было тут таких, которым запрещалось выходить!
Глоссин кинул взгляд на негритянку. Его правая рука медленно поднялась. Она сжалась под угрозой удара.
— Говорю тебе, черное животное, эта молодая дама — моя племянница. Горе тебе, если ты…
Он опустил руку и вышел.
Они сидели на обвитой ломоносом[10] террасе труворовского дома у Торнеаэльфа. Сквозь листву дикого винограда открывался вид на катившуюся в ста метрах реку и на расположенные напротив горы, покрытые сосной. Их было трое: Эрик Трувор, швед, Сома Атма, индус, и Сильвестр Бурсфельд, немец по происхождению.
Атма занял свое любимое место на диване на заднем плане веранды, предаваясь размышлениям.
Эрик Трувор и Сильвестр сидели возле перил за столом, заваленным планами и чертежами.
— Я еще почти не знаю, Эрик, как ты встретился с Атмой. Атма, мой соученик в Панконг-Тцо, здесь, в Линнее, с тобою! Только в водовороте событий я мог принять его за нечто само собою разумеющееся.
— Как я нашел Атму? Как мы с Атмой нашли тебя? Удивительная история! Он сказал, что мы должны тебя искать… Я хотел снова увидеть тебя. Атма назвал Трентон — мы поехали в Трентон. Мы не нашли тебя, но мы нашли Яну Гарте. Она была озабочена твоим исчезновением.