Правда и то, что откровенных суеверий и дурных примет не так уж в эмигрантском быту и много.
Изменилось все: и обстоятельство места, и обстоятельство времени, и в особенности обстоятельство образа действия.
Какому кучеру придет в голову сворачивать в сторону, ежели заяц ему дорогу перебежит, когда за восемь лет эмиграции никто и в глаза не видел ни кучера, ни зайца?..
Да уж если взять честного русского шофера, так он не то что зайца, а любую туземную старуху в два счета задавит, а в сторону не свернет!
Или опять же если баба с пустыми ведрами навстречу попадется?
Да, если бы нашлась такая сумасшедшая баба, чтоб с пустыми ведрами по Парижу ходить, так воображаю, сколько бы это на нее одних только газетных репортеров да фотографов накинулось бы, не говоря уже об уличной толпе, конной полиции и прочих вещах!
Нет, все это, конечно, чепуха и анахронизм.
Не такой это город, чтоб в нем собаки выли, вороны каркали или по тротуарам зайцы бегали.
Потому, вероятно, так и развился второй, не явный, а тайный тип эмигрантских суеверий, тех, о которых не то что вслух не говорят, а, наоборот, тщательно от постороннего глаза прячут, замалчивают и всячески скрывают.
Эти суеверия уже строго индивидуальны, придуманы для собственного домашнего употребления и никак общему учету не поддаются.