В Охотном Данилка вылезает и делает покупки.
Покупает он не спеша, выпятив живот и пренебрежительно торгуясь с воображаемым приказчиком.
-- Вот что, голубчик! Дай-ка ты мне, брат, лососинки, да только смотри у меня, чтоб свежая была!.. Да-с! Затем, чего бы еще? Ну, огурчиков зелененьких, икры малосольной, перепелов штук пять и еще арбуз, пожалуй... Вот этот самый!.. А теперь, получай, и вот тебе гривенник на чаишко!..
И дырявое никелевое су со звоном летит на пол.
Покупки кладутся в ноги, барин грузно усаживается, пыхтит, вытирает платочком лоб и приказывает ехать на Петровку, к Эйнему.
От Эйнема едут на Большую Лубянку, доезжают по Сретенке до Сухаревой, поворачивают обратно, лихо несутся по Кузнецкому мосту, останавливаются на минутку у Мюр и Мерилиза и снова мчатся мимо Никольских ворот, мимо Манежа, через Большой Каменный мост, прямо в Замоскворечье и гонят, гонят что есть духу по Большой Полянке вплоть до самых Серпуховских ворот.
Оказывается, что здесь находится собственный Данилкин дом, двухэтажный особняк с садом.
-- Разве вы не знаете,-- объясняет клоп,-- что нам каждый месяц дают две тысячи франков?!
-- Как не знать, знаю! Знаю, клопиная твоя личность, очень даже хорошо знаю.
-- А вот, знаешь ли ты,-- обращаюсь я к кучеру,-- как сказать наш адрес в Париже, если б тебе здесь пришлось извозчика нанимать?..