Шах. Чем?.. Чем?.. Известно, чем. Дынями!..
Мануэль. Но позвольте, при чем же здесь ваш престол?
Шах (смотрит на него молча, как будто возмущаясь: как это можно не понимать таких простых вещей). Я ведь вам говорю... Дынями!.. Объелся... и заснул. Так, меня, сонного, и вынесли!.. Только в Одессе и проснулся... На берегу моря; а у меня уж -- ни трона, ни короны, ни... настойки из дынных корок...
Мануэль (более сдержанно, с ноткой сочувствия). Скажите, какая неприятность... все-таки... Это жестоко... Ну, а народ? Ваши верноподданные... Что они делали в это время?
Шах. Ничего не делали... (пауза) голодали... (пауза) оттого все и вышло... (Вздыхает, попыхивает трубкой и, слегка раскачиваясь, снова погружается в дрему.)
Мануэль (встает с качалки. Заложив руки в карманы, прохаживается по комнате. После небольшой паузы). M-да... Ce qu'on appelle histoire!..
Небольшая пауза. Издалека, еле-еле слышные, доносятся звуки музыки, сопровождающей впоследствии появление Гения Весны. Мануэль подходит к окну, тихо барабанит пальцами по стеклу. В камине, умирая, ярче вспыхивают языки пламени. Угольки на жаровне постепенно гаснут. Тени в комнате становятся длиннее и гуще. Шах дремлет. Султан раскладывает пасьянс.
Людовик (сидящий неподалеку от окна). В который раз я встречаю весну!.. Вот и опять--появились в небе зеленые просветы... птичьи стаи потянулись на юг... Какое множество птиц!.. И все орлы!..
Мануэль (продолжая барабанить по стеклу)... И все двуглавые!..
Отходит от окна, садится в качалку. Молчание. Чуть-чуть громче доносятся звуки музыки. Чувствуется какая-то напряженность в наступившей тишине. Музыка громче и ближе... Все, кроме Людовика, настораживаются, словно угадывая чье-то приближение.