И можно ли так ставить вопрос:
Если человек не ест, значит, он покушается на ниспровержение существующего строя.
Кто кушает, тот не покушается.
Я понимаю, если бы нам объявили самым строгим образом:
Голодайте, сколько влезет, но не рассчитывайте на общественные похороны!
Это пожалуйста!
Но приравнивать нас к какому-то голландскому профессионалу, который сразу закуривает сто пятьдесят папирос, садится на двадцать восемь дней в клетку и потом еще получает за это двадцать пять тысяч франков,-- где же, господа, справедливость?!
И затем, у этого голландца есть и свой консул, и свой антерпренер, между тем как у нас, кроме аппетита, нет ничего.
Ведь, сколько можно было, боролись же мы: писали мемуары, делали друг другу дамские шляпки, изучали окрестности.
И если теперь мы, так сказать, недоедаем, то делаем это тихо, скромно и не в порядке дискуссии, а просто потому, что нас много, а их мало.