Через три дня опять обошла Анюта ближних баб.
-- Соберемся еще, почитаем, больно еще хорошие книжки остались.
-- Книжки-то, милая, хорошие, все бы слушали. Да уж больно некогда, то то сделать надо, то другое.
-- Вы вашу работу век не переделаете, а книжку почитать когда придется?
-- И то, милая, уж видно заглянуть на часок.
Собрались шесть-семь соседок на часок да опять за полночь просидели. И то сказать, книжки-то какие, так бы и сидел век да слушал, -- уж очень верно да хорошо женскую долю описывают. Со вздохом поднялись соседки расходиться.
-- И ребятишек своих забыли, поди, раскричались теперь. У меня Семка-то горластый: раскричится, -- не уймешь.
Анюта остановила баб.
-- Вот что, милые, приносите-ка вы завтра, как в поле ехать, своих ребят в школу, там ячейка ясли детские открыла.
Соседки в недоумении смотрели на Анюту: как, что, когда?