Заречная слободка сильно укреплена. Все подступы к ней и к железнодорожному мосту опутаны колючей проволокой, за насыпью пулеметы. Придется с боем брать каждую улицу. Зачем бить в лоб и нести ненужные жертвы, когда можно спокойно переправиться через реку, как это сделали они сегодня ночью. Лодки их дожидают. С той стороны город не охраняется, да и в самом городе почти нет сил, все собрано здесь...
Юрасов из-за насыпи наблюдал горку в бинокль. Поведения чехов он не понимал, и в душу заползала смутная тревога.
Весь день шла ленивая орудийная перестрелка. К ночи Юрасов стянул к насыпи весь отряд, -- ночью ждал наступления. На всякий случай приказал Лукину согнать все лодки к берегу.
Ночью к тому месту, где накануне переправился эсеровский отряд, от Воскресенки тронулась чешская колонна. И всю ночь, пока не засветлел восток, три лодки бороздили мутную широкую реку.
15
Всю ночь люди не сомкнули глаз.
Надоедливо гукал водяной бык в потонувших кустах, тревожно квакали лягушки. Неясные шорохи ночи резал тонкий крик птицы, бьющейся в когтях ночного хищника. В степи, за насыпью, напряженный глаз улавливал смутно колеблющиеся тени. Чудилось, ползет невидимый враг.
На рассвете из города со стороны вокзала донеслись выстрелы. Через пять минут нервно дребезжал телефон:
-- Чехи перешли реку. Идет бой за обладание вокзалом. Отступайте в город.
На одно мгновение густой серой пеленой задернуло сознание. Ярко вспыхнувшее слово в клочья разорвало пелену и раскаленными буквами врезалось в мозг: