У Романа острой судорогой перехватило горло. Под тоскующим взглядом красноармейца заныло сердце. Вдруг стремительно выпрямился, в два мощных прыжка подскочил к истекающему кровью.
-- Товарищ!
В сердце злобно впилась чешская пуля. Упал рядом. На губах в розовой пене застыло братское:
-- Товарищ!
Красноармеец приподнял голову, потухающими глазами заглянул в незнакомое лицо и дрогнувшим голосом прошептал:
-- Эх, товарищ!
Положил голову на грудь Роману и завыл длинной, тягучей нотой.
О чем? Себя ли жаль, такого молодого и здорового, или вот этого чужого, неизвестного человека, добровольно легшего рядом?
18
Юрасов с тремя десятками человек беглым шагом отступал к железнодорожному мосту. Когда перешли мост, мелькнула мысль: