Бросились к убитым. На всех троих было новенькое обмундирование.
Один из красноармейцев вопросительно взглянул на Лукина, -- давно молча признали его старшим:
-- Новенькая одежда на буржуях, товарищ Лукин?
Лукин кивнул головой.
-- Снимай!
-- Снять и белье, вишь, барское, не пропадать добру здесь?
-- Снимай!
27
Город ликовал.
По залитым колокольным звоном улицам сновали разряженные толпы. Женщины в голубом, розовом, белом, как на троицын день, с букетами едва распустившейся сирени, нежно пахучей яблони и пряной черемухи.