К окнам плотно прильнула ночь. С Волги потянуло прохладой.
Внизу, у подъезда, мягко постукивал мотор автомобиля и два ярко светящихся глаза рвали в куски ночную темь.
Дома тоскливо глянули пустыми глазами стены. Устало сел на венский поскрипывающий стул, вытянул ноги.
-- Эх, чайку бы попить.
Так не хотелось возиться с примусом. Спустился вниз к Берте.
-- Вы еще не спите, товарищ Берта?
-- Нет, нет, пожалуйста.
-- Чайку попьем?
-- Давайте попьем.
Синим огоньком вспыхнул бензин. Примус глубоко вздохнул и загудел ровным убаюкивающим шумом. Юрасов устроился поудобнее в кресле, закурил трубку. Вот если закрыть глаза, то кажется, что шумит не примус, а льет за окном осенний надоедливый дождь, бежит ветер по вершинам старого темного леса. Глухо бьется о берег река, тоскливо звенит чайка над водой. Из далекого прошлого одно за другим всплывали воспоминания.