В комнате, куда привели, была мать. Надя бросилась к старушке, спрятала у ней на груди лицо, чтобы скрыть правду. Теперь знала твердо -- свидание было предсмертным.
Мать ослабевшими руками подняла голову Нади, заглянула ей в глаза.
-- Доченька, Наденька, да как это?
-- Ничего, мама, скоро выпустят.
-- Ох, выпустят ли?
Надя твердо глянула в лицо матери сухими воспаленными глазами.
-- Выпустят, мама, выпустят!
Старушка гладила лицо дочери мягкими теплыми ладонями, старалась вобрать в себя дорогие черты, но слезы застилали глаза и мешали смотреть.
-- Доченька, моя доченька!
Подошел начальник, с двумя другими тюремщиками молча стоявший у двери.