-- Я, дед, дня на три только, мне надо в город по делу. А за меня Иван побудет, завтра обещался прийти.
-- А как с документом? -- заботливо спросил старик.
-- Иван свой дал, а в городе, может, достану.
-- Ну смотри, осторожней.
У Чернорая потеплело в голосе. Тянет старика к Алексею, -- одной веры с Михайлой, большевицкой. Незнаемая ему, Чернораю, вера, да сгиб за нее Михайла, крепко будет держаться и он, Чернорай.
-- Слышь-ка, Алексей, можно мне вашей веры держаться?
-- Можно, дед, всем можно.
-- Ну, так вот, ежели что... одним словом, делай, как знаешь, у меня крепко будет, народу чужого здесь нет...
Старик хотел сказать еще что-то, да только махнул рукой и медленно пошел в избу. Да, отняли сына Михайлу, надежду единственную; вот, может, этот, чужой, отомстит за него. На крылечке Чернорай обернулся.
-- Слышь-ка, Алексей, Настасья отвезет тебя до пристани.