-- Так как вас звать?
-- Мурыгин, Иван Петрович Мурыгин.
-- Так.
Офицер вернул Мурыгину книжку.
-- Ну, садитесь с нами чай пить.
Мурыгин спрятал книжку в карман. Вынул бумажник, отобрал с десяток советских денежных знаков и положил на стол.
-- Вот, может быть, поинтересуетесь. Все равно здесь не нужны будут.
Офицеры взяли, поблагодарили.
-- Ну, что там в Большевизии, расскажите.
-- Да что там! Жить нельзя интеллигенту. Все под подозрением. Каждый интеллигент -- буржуй и контрреволюционер. Тюрьмы всюду переполнены. Расстреливают массами. Хлеба нет, голодовка форменная. Петроград вымирает. На улицах трупы, не на чем вывозить, всех лошадей поели. Поели и собак, и кошек. Здания разрушены, деревянные дома растаскивают на топливо. В Москве то же самое. Дороговизна невероятная, и то можно купить только из-под полы. Все, кто может, бегут. Ждут, как светлого христова воскресения, прихода сибиряков или с юга Деникина. В провинции всюду крестьянские восстания. Недолго, недолго продержится советская власть. Даже рабочие и те против большевиков, потому что живется им в тысячу раз хуже, чем при царе. Ну, конечно, -- иронически усмехнулся Мурыгин, -- комиссары и теперь живут припеваючи. У них и фрукты, и вина, все чего хочешь.