-- Эх, я бы его... я бы его, шпака, вот как... Я бы из него котлетку сделал, на Иртыш бы сбегал, клинок вымыл, -- на, смотри, я не я, лошадь не моя!
Юнкер давно порывается что-то сказать, ему так хочется поделиться впечатлениями и показать своим видавшим виды товарищам, что и ему есть что порассказать.
-- На прошлой неделе, -- говорит юнкер, -- мы всех шпаков из кофейки выгнали, поставили караул и всю ночь кутили. Утром взяли продавщиц из кофейки, да за город. А девочки -- сок... Плачут потом, дурочки.
-- На всех хватило?
-- На всех.
-- Ах, язви вас! -- восторженно подпрыгнул на месте широколицый и захлебнулся в широком плотоядном смехе...
Проснувшись рано утром, Киселев заметил, что широкоскулый раскаливает на огарке свечи какую-то проволочную развилку, похожую на камертон, и перед маленьким осколком зеркальца любовно и долго завивает свой чуб.
4
В город Киселев приехал в полдень. Прямо с поезда отправился в земскую управу, дождался приема у председателя и передал ему письмо от Николая Ивановича. Председатель пробежал первые строки письма.
-- А, от Николая Ивановича, помню, помню.