-- Остальные спекулянты всех сортов: спекулянты мелкие, спекулянты крупные, спекулянты просто, спекулянты политические, спекулянты-интеллигенты...
-- Вот-вот, видите, даже спекулянты-интеллигенты... Уж, наверно, эти-то отрицают войну! Так почему же они-то бежали сюда, они-то не защищались?
-- Ну, про эту публику что и говорить, она всегда чужими руками жар загребает. А бегут они сюда, друг мой сибирячок, потому, что там у себя и грабить некого стало, и спекулировать нечем. Вот они и предпочли сюда к нам, здесь и пограбить есть кого да и поспекулировать есть чем. Ну, а потом -- у себя большевикам большие тысячи контрибуции платить надо, а здесь сами контрибуции собирать будут.
Опять долго молчали. Кое-кто начинал похрапывать.
-- А все-таки ваша Сибирь нам мало нравится, хваленого сибирского гостеприимства на грош не встретили. Перебывали мы во многих местах, сталкивались с различными общественными слоями, начиная с сибирского мужика и кончая сибирским барином, -- нет, не то, что наши, российские, волжане например.
Беженцы-волжане встрепенулись.
-- Ого! Куда им, сибирякам, до наших волжан!
-- Особенно до волжанок! -- засмеялся кто-то.
-- Да, уж с нашими волжанками сибирячкам не спорить, -- вступился самарец, -- нет, вы посмотрите только на этих сибирячек. Идет тебе по улице колода колодой, -- в пимах до живота, шапка с ушами, шуба на обе стороны мехом, не то самоедка какая, не то медведица. А наша-то, самарская, бежит это тебе в коротаечке какой-нибудь, обдергаечке этакой, чуть тальечку прикрывает, на ножках туфельки легонькие, чулочки ажурные, ножка розовенькая виднеется, перебирает этак ножками-то -- чик-чик, чик-чик! Никакой морозище нипочем. У-у, милашка!
Сибирские в долгу не остаются.