-- Кормилец, не виноваты!..
Ефимов сел и бросил через плечо:
-- Построить в шеренгу! Баб отдельно!
Солдаты бросились в толпу.
-- Вставай! Стройся!
В десятке шагов от стола вытянулись двумя длинными рядами -- направо мужики, налево бабы. Ефимов мотнул головой на Сун-Сена.
-- Китайцев сюда!
Сун-Сена, Кванг-Син-Юна и Шуан-Ли вывели из ряда и поставили возле председателя. Мужики -- члены управы -- подвинулись еще несколько шагов и тоже встали возле Василия.
Офицеры стали совещаться. Совещались недолго...
Капитан Ефимов вынул папиросу, закурил от услужливо поданной паном Зелинским зажигалки, сделал две-три глубокие затяжки. Медленно обвел толпу скучающим взглядом. Опять затянулся, продолжая внимательно рассматривать толпу, как бы что-то соображая. Волна легкой неуловимой дрожи прошла по левой половине головы капитана, в мелких морщинках, приподняла левую щеку. Задергался пушистый левый ус капитана. Все сильнее, сильнее. Задрожал подбородок. В холодных серых глазах сверкнули искры.