Василий молчал и все быстрее и быстрее вертел молоток в руках. В сердитых ударах молотка чувствовал Алексей злобу Васильеву. Как ни в чем не бывало подошел к кузнецу ближе.
-- Ну, так как же, друге, сваришь ножи-то?
Василий остановился, взял ножи, повертел-повертел их в руках и, швырнув обратно, хмуро сказал:
-- Нельзя сварить!
-- Почему нельзя? -- притворился Алексей удивленным.
-- Нельзя! -- сердито сказал Василий. -- Изношены, новые надо!
И вновь заработал молотком. Василий не глядел на Петрухина, но знал Алексей -- в искрах огня прятал Василий искры глаз гневных. Заплескалась радость у Алексея, попался Василий на удочку Алексееву, выдал себя с головой. Ясно -- большевик.
-- Эх ты, изношены, сам ты изношенный, дай-ка, я тебе покажу, как надо работать! -- с улыбкой сказал Алексей.
-- Не дам хозяйский инструмент портить.
Хозяин рассмеялся, отошел от мехов.