-- Невольно к этим грустным берегам...
Как он пел, -- не удовлетворило бы теперешних требований.
Теперешнего:
-- Драматизированного пения.
Но слушать его было сладко, приятно и немножко грустно.
Он пел хорошо.
Этот русачок пел в Большом же театре и в итальянской опере.
Как же!
Когда в Большом театре нераздельно царила итальянская опера, блестящая и великолепная, с Патти, Нильсон, Луккой, Салля, Мазини, Станьо, Падиллой, рядом с ней русская только и держалась что "Жизнью за царя" да "Аскольдовой могилой" с Додоновым7.
Это был уголек, который все-таки тлел.