Я помню фразу -- не фразу, вопль, который вырвался из глубины его: измученной души:
-- Я понимаю, как родилась пытка! Какой бы ценою ни было, но узнать правду! Узнать!
Так странно было это в руках такого гуманиста, как Н.П. Карабчевский.
Но тон делает музыку.
А это был тон не разговорной речи, не беседы о юридических вопросах -- а тон крика измученной совести, души изболевшей.
Человек, которому необходима искренняя уверенность в невиновности, чтоб у него повернулся язык о ней говорить.
Тому, кто так мучится в поисках истины, -- вы можете верить, когда он со светлым и ясным лицом говорит вам:
-- Я знаю истину! Вот истина. Он искренно верит в то, что говорит. Есть другая категория дел, где нет ничего загадочного. Преступник известен.
Оправдывает ли его в душе своей адвокат так, как заставляет нас оправдывать его?
Искренен ли он?