Должно быть, я считал экзамен чем-то вроде пытки.
- Я и ари... ари... арифметику... Я и гра... гра... матику... Я закон Божий знаю! Хотите, я вам что-нибудь ска... ска... жу... жу...
Я окончательно захлебнулся слезами.
Кашкадамов обнял меня за талию.
Я видел, как он улыбаясь и вопросительно смотрит на директора.
- А если сделать исключение? Уж очень мальчишке учиться хочется.
- Год потеряет! - плакала матушка.
- Закон Божий знаю! - рыдал я. Директор уже с отвращением пожал плечами:
- Удивляюсь вам, Алексей Гордеевич! Тут казенное учреждение, и существуют правила! Надо, наконец, внушить им...
Он кивнул на мою матушку так, как на неодушевленный предмет. "...Уважение к казенным учреждениям и к правилам..." А я мочил слезами вицмундир Алексея Гордеевича. И инспектор, улыбаясь немножко виновато, говорил: