— Да ведь я, — говорю, — свинью!
— Ничего, — кричит, — не значит! Свинья моя. Могли бы, кажется, относиться с уважением. Я всё сношу, я всё терплю! Вы свинью ни за что ни про что ударили, я смолчала, хоть мне и больно. Но уж петуха я вам не прощу! Нет-с! Извините-с! Не прошу!
— Да хоть к прокурору! — кричу.
— И дальше! — кричит. — Кричать на меня нечего.
Содом, крики, скандал. Вся дворня сбежалась.
— Колом их по башке бы! — советует сторож.
— Вилы бы им под бок железные, — знали бы! — рекомендует кучер.
— Ошпарить их мало, иродов! — рыдает кухарка.
— Мы, — кричат, — пятьдесят годов барыне служим, а такого не видали!
А самим по 30, по 40 лет. Не подлецы? Впрочем, вся прислуга теперь оказалась «природною».