Вернувшись домой, Иван Иванович объявил, что никуда не поедет.
-- Куда ни поедешь, везде "про то" говорить будут!
Он даже в клуб не отправился обедать. Просидел, не евши, и, быть может, слабостью вследствие голода и объясняется то, что случилось.
В семь часов в кабинет вошёл другой молодой человек, с беспокойно ласковым взглядом, сел против Ивана Ивановича и, нежно наклонившись к нему, мягко спросил:
-- Что вы думаете о резиновых калошах?
Иван Иванович хотел вскочить, крикнуть прислугу, приказать избить ласкового молодого человека резиновыми калошами, но сам не знает, как вместо всего этого сказал:
-- Думаю, что резиновые калоши полезны вследствие только дешевизны, но в смысле сохранения пальцев на ногах предпочитаю кожаные...
И пошёл...
На следующий день с Иваном Ивановичем в департаменте даже не все поздоровались, экзекутор сухо сказал:
-- По распоряжению г. директора, из вашего ведения будут изъяты все дела, не подлежащие оглашению.