И вот ночью сбегаются жители деревни. Сцена, при мерцающем свете факелов, наполняется страшным, леденящим душу шёпотом. "Об этом" никто не решается сказать громко. Вводят девушку, и гасят все факелы, чтоб никто не видел её лица...
"Словно я германская девушка!" с тоскою думал Иван Иванович и в первый раз перевёл дух, когда в половине третьего стемнело и комната департамента погрузилась во мрак.
Но самое страшное было, когда один из вызвавших его просителей начал свою речь к Ивану Ивановичу так:
-- Прочитав сегодня в газетах ваши просвещённые взгляды, осмеливаюсь...
Иван Иванович схватился за притолоку:
"Все знают... все"...
Безумные мысли закружились у него в голове:
"Убить просителя и спрятать труп".
Но голос благоразумия взял верх:
"Всех не перебьёшь... Всех перебить невозможно"...