Они смотрели друг на друга теми взглядами, которыми смотрят одна на другую женщины, полные взаимной ненависти, взглядами, полными настоящих рентгеновских лучей, проникающими в самую душу и читающими там, как в открытой книге:
-- Вы?! Вы?!
-- Мы квиты. Есть справедливость на свете! Да, да! В то время, как вы, быть может, посмеивались надо мной с Николаем Николаевичем, я -- это уж наверное! -- хохотала над вами с вашим мужем.
-- Вы? Вы это делали... с ним?
-- Уж не хотите ли вы спросить: по какому праву? По тому же самому, по которому вы обменивались вот такими письмами с моим мужем. По праву приятельницы жены!
-- Нет, нет... Но променять такого мужа, как покойный Коля... виновата, я хотела сказать, как покойный...
-- Ничего, ничего! Продолжайте! Я не вижу причин, почему мне было не променять его на Васю.
-- На этого облома, на этого мужика, на этого ненавистника женщин?
-- Я этого не замечала. Я не могу пожаловаться ни на недостаток любезности, ни на недостаток живости.
-- На этого тюфяка?