Он теперь "boyard russe", лакеи зовут его "prince", кокотки лепечут:
-- Русские всегда так любезны!
И он должен "показать":
-- Что такое русский!
Как много у него выходит на "внешнюю политику". Придётся навёрстывать это на "продовольственном вопросе!"
Однако, поздно. Зашла луна. Ночь, тёмная, тихая и тёплая, закрыла и одела всё.
Я спускаюсь по спящим улицам Монте-Карло, и из-за решёток садов ароматом дышат расцветающие цветники.
День кончен. Бездельный и бесполезный. Вычеркнут из жизни. Я мог бы считать его совсем потерянным, если бы одна мысль не пришла мне в голову за этот день:
-- Неужели вся наша "ширь", которой мы так гордимся, может проявляться только там, где не нужно?
Если каждый день будет приходить в голову по хорошей мысли, -- можно умереть умным человеком.