-- Будет сделано. Переходите, переходите к мандатам избирателей!
-- Иван Иванович Неплюев. Знать изволите? Избиратель. Дочку выдает. Лизаньку. Милая девушка. Так вот Матрена Степановна, супруга, насчет приклада просила. "Оченно, говорит, прикладом здесь бьемся". В галантерейных здесь какой приклад может быть? Смотреть больно. Прошлогодний товар. Заваль. А в Петербурге у вас Гостиный двор. И аграмант, и подкладка! Матрена Степановна прислала вам вот и образчики. К каким материям подобрать... Уж потрудитесь для избирателей. Девушка-то больно уж милая, да и жених хороший человек.
-- Дальше!
-- А дальше Безменов-с, Трофим Семенович. Тоже на вас, как на каменную гору. Избиратель. Граммофоны он любит. Только разве у нас настоящая пластинка может быть? Граммофонщики -- жулье первостатейное. Раньше агентами по страхованию жизни были, -- жульничали. Теперь по граммофонам жульничают. Продали Таманьо, десять рублей взяли, а он по-русски "Во лузях" поет. "Это, говорят, истинно русский Таманьо". Нешто возможно? А в Питере, говорят, такие пластинки! Конфетка, а не пластинки! Нельзя ли помоднее что выбрать? Плевицкую там или что? А? Для избирателя?
-- Больше никаких наказов не будет?
-- Вавилонов, Гаврила Куприяныч, просил. На журнальчик он подписался. Три рубля в год. Обещали в премию всего Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Достоевского, Щедрина, Шиллера. Еще кого, дай Бог памяти? Шекспира. В переплетах и с книжными шкапами. А с генваря ничего не прислали. Не жулики? Гаврила Куприяныч хотел на них в полицию, да вспомнил: депутат у нас в Петербурге есть. Есть кому заступиться. Уж вы будьте добры: в редакцию к жуликам... Гаврила Куприяныч вам и доверенность даст на взыскание.
-- Все?!
-- Оно бы, положим, так сказать, все... Да уж если вы так добры...
-- Говорите, говорите все. До конца!
-- Дельце-то того, щекотливое... Положим, я не для себя, куму подарить хочу... Он у нас любитель...