Даже тогда, когда бесчестие случилось в его "святая святых", открывает общественному мнению двери своего "home"'а и с доверием говорит:
-- Суди!
"В других странах одна мысль отдать дело своей чести, чести своей жены или дочери на решение чиновников-судей и подьячих, приводит в негодование щекотливого человека. В Англии всякий честный человек убеждён, что и присяжные, и судьи, и общественное мнение станут за его дело как за своё собственное".
Он верит в общественное мнение, потому что оно есть.
Потому что оно руководствуется здравыми, честными и твёрдыми принципами.
Он знает, что общественное мнение, доверчиво допущенное к его разрушенному семейному очагу, не станет отделываться подлым хихиканьем над "рогами" и "Менелаем".
Что, грозное и неумолимое, оно явится судить и вышвырнет из общества негодяя, посягнувшего на святость семейного очага, и недостойную, посмевшую втоптать в грязь честное имя своего мужа.
Честный человек верит в общество, верит, что оно придёт к нему на помощь в трудную минуту беды и несчастья.
Общество не окажется подлецом и не станет смеяться над несчастным. Оно не окажется трусом и не отступит пред могуществом, знатностью, богатством. Оно не окажется казуистом и не прибегнет там, где нужен приговор, к уловкам:
-- Да, конечно... Он поступил нехорошо... Но это человек исключительный... Ему можно простить... Он так талантлив... Для людей исключительных и мораль нужна исключительная...