-- Мне невыносима мысль о том, что ты существуешь на свете. Но я не могу убить беззащитного. Вот тебе оружие. Защищайся. Мне легче моя смерть, чем твоя жизнь. Убей меня, или я убью тебя.
И общество к такому случаю отнесётся, как оно относится к редкому, исключительному несчастью.
Но общество не может, если оно честно, не смеет допускать того, чтоб обычай превращался в "простое обыкновение".
Мы понимаем ту "благородную умеренность", которую выскажет оскорбитель и о которой говорит панегирист дуэли Нугаред де Файе.
"Я и без того оскорбил противника, -- скажет он, -- с меня довольно".
И не будет стараться убить.
Но если обе стороны выскажут "благородную умеренность", тогда общество в праве спросить:
-- Милостивые государи, зачем же так много ничего из шума, и так много шума из ничего.
И оно обязано это спросить, так как примеры заразительны.
У нас есть юноши, и поветрие может закончиться печально для кого-нибудь из "малых сих", "соблазнять" которых запрещает и чувство христианской и общечеловеческой морали.