Сила Силыч немножко покраснел.
-- Знаете, другому бы, конечно, не сказал. Но вам, как старому приятелю, откроюсь: невтерпеж! Сидишь это пред камином в английской позе, -- ноги на решетку, -- небо с овчинку кажется! Печет, черт его возьми, моченьки нет. Прямо чувствуешь, что волдыри вскакивают! А сидишь!
-- Да вы бы встали.
-- Нельзя: англичанин! Диву я этим англичанам даюсь -- ну, чего это они вздумали, задравши ноги, перед камином сидеть? Какая приятность? Точно на горячие уголья тебя посадили. Или вот ростбиф еще -- каторжная, между нами говоря, еда!
-- Почему же? Иногда...
-- Хорошо, как иногда. А ежели каждый день.
-- Да зачем же, Сила Силыч, вам каждый день ростбиф кушать?
-- Нельзя: английское блюдо. Уж раз ты англичанин -- англичанином и будь. Терпи, а от английских обычаев не отставай. Я на этот счет держу ухо востро. Меня, -- я так думаю, -- если лорду Салисбюри показать, так и тот за чистокровного англичанина примет. Жена, например! Другой раз и хотелось бы жене "ты" сказать: голубка, мол, ты моя сизокрылая. А воздерживаюсь. "Вы" говорю.
-- Почему же?
-- А потому в английском языке "ты" слова нету. Там отец сыну, карапузу этакому, двух годов от роду, -- и то "вы" говорит. Просвещенная нация!