-- Варсонофий Никитич дома?
-- Их светлость изволят быть в канцелярии! Я совсем был сбит с панталыку.
-- В какой канцелярии? Какая светлость?
-- В канцелярии драматических дел. Они теперь в трагическом департаменте прошение Уриеля Акоеты рассматривают. А светлость они потому, что они герцог Мейнингенский.
Мне казалось, что я начинаю сходить с ума.
-- Черт знает, что вы, почтеннейший, болтаете! Какой герцог? Где, кто слыхал про герцогов Ермошкиных?
-- Не могим знать. А только вот! Величественный мажордом столь же величественно ввел меня в приемную и указал:
-- Вот ихний герб.
На стене, действительно, красовался в венке из дубовых листьев огромный щит, на котором было нарисовано что-то в высшей степени странное.
Для меня -- увы! -- не оставалось сомнения, что мой бедный Ермошкин, что называется, спятил!.. На гербе был нарисован... старый турнюр, палка, -- и внизу написаны какие-то стихи.