I
Когда Ф.Н. Плевако бросал в лицо игуменье Мигрофании, -- да и одной ли игуменье Митрофании были брошены в лицо эти слова:
-- Выше стройте монастырские стены, -- выше, чтобы ни один стон, ни один вопль замученных вами жертв не перелетал через них! -- кто сомневался, что если на его веку суждено быть русскому представительству, то первым депутатом в первый русский парламент будет:
-- Федор Никифорович Плевако. "Рожденный русский Мирабо".
И вот, как труба архангела, прозвучал призыв к новой жизни, возвещая страшный суд над прошлым и воскрешение мертвых.
И задвигалось огромное кладбище от ледяных полей Белого моря до синих, ласковым солнцем озаренных волн Крымского берега.
Тихо было на кладбище, -- "только камни вопияли" [Ср.: "Если они умолкнут, то камни возопиют" (Лука, 19:40).].
И зашатались надгробные памятники, и ожили мертвые.
И вышли из гробов.
Для страшного суда над прошлым. Для новой жизни.