И в качестве гласного был достопримечательностью в московском стиле.
Вдобавок к колоколу, который не звонит, и к пушке, которая не стреляет, мы имели в думе:
-- Плевако, который не говорит.
Счастливцы утверждают, будто слышали однажды в Думе речь Плевако. Это было во время прений по какому-то чрезвычайно важному вопросу. Чувствовалось, что нужен оратор, нужно могучее слово. Которое увлекло бы за собой могучим порывом. Поднялся Плевако.
-- Плевако!
Все замерло и стихло.
"Замолкли птичек хоры" [Цитата из басни И.А. Крылова "Осел и Соловей" (1811).].
Репортеры схватились за карандаши.
Думской стенографистке кровь бросилась в голову:
-- Перевру!