-- Долгоденственное и мирное житие и во всем благое поспешение.
Я боюсь, что для просительницы, для просительницы-России, эти прекрасные слова превратятся только в совет:
-- Терпеть надо, матушка.
Не в суд или в осуждение говорю я вам эти слова, великий адвокат.
Нет, я боюсь, как боятся тысячи почитателей вашего дара, -- что, слушая всю жизнь повесть русского горя, вы привыкли к нему и привыкли считать его неизбежным.
Не вас я виню.
Я кляну судьбу. Ту долгую ночь, слишком долгую, которая усыпила лучшие умы и сильные чувства и сделала вялыми, и дряблыми, и бессильными мышцы долго спавших богатырей.
Действительно ли при "Лазаревом воскрешении" присутствуем мы?
О, если б было так!
Если б в душе вашей вы почувствовали, что вся ваша прежняя жизнь была только подготовкой к тому подвигу, на который вы призваны теперь.