Здесь, над ростовщиком, привел это решение в исполнение.
VII
Ландсберг, каким я его знал на Сахалине, после лет и лет каторги, остался барином, перед которым весь чиновничий Сахалин был хамьем.
Это был очаровательный человек.
Все острые углы в нем, его характер, ум, закруглялись превосходнейшим воспитанием.
У него был приятный, сдержанный голос.
Прекрасные манеры. Мягкая походка. Всегда приятная улыбка.
Он был красив. Лицо выхолено.
Масса такта. Скромность. Изящество.
Но глаза!