И, быть может, у нас не было бы ни Ляояна, ни Мукдена3.
Во всяком случае, он умер бы большим генералом.
По сторонам его колесницы несли бы подушки со звездами.
И тело его опустили бы в могилу под гром залпа батареи.
Если из каторжанина он сделался чуть ли не миллионером и снова офицером гвардии, то, сложись тогда обстоятельства иначе, -- он сделал бы блестящую карьеру4.
III
Как пушкинский Герман, он был беден.
И, как Герман, служил в гвардии.
Все силы его ума, энергии были употреблены на одно:
-- Быть наверху.