Он становится на цыпочки. Его лицо расплывается в улыбку беспредельного счастья.
Он закрывает глаза, чтоб просмаковать наслаждение.
Он замирает в этой позе с вытянутыми руками.
Весь стремление, весь замершее движение вперёд.
Словно хочет сказать:
-- Так и полетел бы и расцеловал бы вас всех.
И никто, как он, не умеет продлить удовольствие.
Никто, как он, не умеет подогреть толпу, не дать охладеть аплодисментам.
Едва аплодисменты начинают стихать -- он снова в позе балерины, желающей упорхнуть на небо.
И снова буря аплодисментов разрастается новыми громами.