-- Италия может быть спокойна: Гоц не будет выдан прежде, чем русское правительство не предъявит нам доказательств обвинения.
Это вызвало глубокое негодование.
-- Как? Человека сначала сажают в тюрьму, а потом требуют доказательств? Человека держат в тюрьме только потому, что нет доказательств его вины?
А великий юрист и дипломат все еще оформлял по всем правилам уголовного и международного права требование:
-- О выдаче анархиста, обвиняемого в соучастии в убийстве.
У революции брали слишком крупного человека. "Генерала от революции". Одного из командующих. Главный штаб революции организовал энергичную защиту. Из Парижа прибыли друзья Гоца с кипой документов9.
-- Никакие законы об анархистах применены быть не могут. Гоц никогда не был анархистом. Он судился как социалист. Вот приговор. Был сослан как социалист. Он принадлежал к социалистам. Вот свидетельские показания.
Все это было напечатано в газетах.
"Волна общественного негодования", -- как говорят теперь, -- росла все выше и выше над головой бедного Джиолитти. И он думал, быть может, вместе с газетами:
-- Действительно, того... по-кишиневски... грубо как все это...