-- Ole! -- завопил весь цирк.
Лошадь с завязанными глазами стояла только на передних ногах. Задние ноги трепыхались над головою быка.
Бык всадил ей рог в пах и крутил, крутил головою, разворачивая ей внутренности.
Пикадор напрасно всё глубже и глубже всаживал ему в спину копьё.
Бык всё ворочал, ворочал, ворочал головой, словно ввинчивал рог в трепыхавшуюся лошадь.
И лошадь и пикадор полетели кувырком.
Свист, отчаянный свист пикадору охватил весь цирк.
Лошадь, вытянув морду, оскалив зубы, с вылезшими из орбит глазами, билась в судорогах на земле и дрыгала ногами. Кровь целым ручьём так и хлестала, так и хлестала из совершенно раскрытого живота.
Подбежавший конюх срезал ей чёлку, чтоб было удобнее, и всадил в голову кинжал.
И пока он умелой рукой всё глубже и глубже погружал кинжал, судорожные движения лошади становились всё тише и тише. Она успокаивалась, больше не билась, -- она только тихо трепетала ногами.