-- Это не подходит! Мы сапожники природные, и нам своего дела рушить не приходится. И дед твой был сапожник, и я сапожник, и братья твои сапожники. Так и идет. Спокон века мастерская стоит. Нам дела своего кидать не резон.
Подумал Иван Яковлевич, видит:
-- Прав отец. Жизнь сложилась, -- ломать ее трудно.
А под сердцем что-то сосет:
-- Господи, Боже мой! Неужели я буду заниматься "чистым делом", а они так вот всю жизнь свою в вонючей мастерской, сгорбившись за дратвой, сидеть должны?
Лежит так Иван Яковлевич и думает, а через перегородку слышно, как в мастерскую заказчик зашел. Голос такой веселый, барственный.
-- Здравствуйте, ребята! А! Яков? Жив, старый пес?
-- Что нам делается, батюшка Петр Петрович! Что нам делается? -- отвечает голос отца. -- Живу, пока Бог грехам терпит!
-- Живи, живи! -- разрешил барственный голос. -- Я ведь тебя, старого пса, сколько лет знаю!
-- Давненько, батюшка! -- согласился льстивый голос отца. -- Сапожки заказать изволите?