Но это говорится после слов о "тщательном освидетельствовании", когда уже наказание приостановлено, потому что наказываемый "впал в болезненное состояние". О предварительном, пред началом, медицинском освидетельствовании не говорится ничего. И для людей, знающих каторгу, не подлежит никакому сомнению, что низшая тюремная администрация, считающая "гуманною", -- в каторге слово ругательное, -- деятельность врачей, стеснительной для себя, поспешит воспользоваться "буквой закона". Смотритель имеет возможность наказывать какого угодно больного, не спрашивая у врача: "Освидетельствуйте, можно ли?" Как врач вмешается? Смотритель скажет ему:
-- О предварительном освидетельствовании ничего не сказано. Будете свидетельствовать, если он под розгами впадёт в болезненное состояние.
Смотритель может наказывать как ему угодно. И врач не может вмешаться.
-- Ждите, пока я признаю его состояние болезненным, начну сомневаться и позову вас.
Годами и годами в каторге начал устанавливаться такой порядок. Перед наказанием наказываемый свидетельствуется врачом. При наказании присутствует врач. Мы говорим: "начал устанавливаться", потому что этот порядок нарушался ежесекундно. Но теперь он может быть и совсем отменён.
Роль врача сокращается ещё более и может быть сведена совсем на нет.
От времён "мёртвого дома" до времён "мёртвого острова" доктора были в каторге единственными представителями гуманности. Большинство их исполняло этот свой долг превосходно, часто самоотверженно. Эта деятельность докторов никогда не нравилась "низшей тюремной администрации". Если каторжанин смотрел на доктора как на своего защитника, то смотритель смотрел на врача как на злейшего врага. Они жаловались, что доктора своею "гуманностью" распускают каторгу, что доктора мешаются не в своё дело, что доктора мешают им в законном исполнении обязанностей. Так мало-помалу создалась легенда, что доктора противодействуют тюремной администрации, являются чуть не врагами закона и мешают его правильному выполнению. Отмене тягчайших телесных наказаний предшествовало многолетнее исследование вопроса, опрос сведущих лиц, в том числе смотрителей каторжных тюрем. Раз опрашивают, значит, является сомнение в пользе и необходимости тяжких наказаний. А раз таким ветром повеяло, значит, надо высказывать пред начальством и соответствующие мысли. Тюремная администрация спешила высказать, очевидно, угодные начальству "гуманные" мысли: тяжкие наказания надо отменить. Но при этой оказии "гуманные" люди спешили "справиться" с ненавистными докторами. Нельзя ли их посократить? "Гуманность -- гуманностью, как видите, по нашим отзывам, мы гуманны. Но г-да врачи злоупотребляют и, вместо гуманности, доходят уже до беззакония". Повторялись легенды о противозаконной деятельности врачей. И эхо этих легенд слышится нам в том усилении контроля, которым окружается деятельность врача. Когда наказание приостановлено вследствие болезненного состояния наказываемого, и позвали врача, "врач обязан освидетельствовать тщательно преступника и, изложив в подробности всё найденное, в заключении обстоятельно указать, почему именно он признаёт болезненное состояние преступника такого рода, что телесное наказание для него опасно, и потому должно быть отменено впредь до облегчения или излечения болезни". Такие свидетельства врачей должны быть "проверяемы врачебными отделениями губернских управ или заменяющим их учреждением". Даже, "где можно, чрез личное освидетельствование". "Если врачебное отделение согласится с заключением врача", тогда только "окончательное наказание приостанавливается и отлагается до выздоровления преступника". Под такой контроль поставлен врач. Контроль всюду и везде хорошая вещь, особенно там, где речь идёт о здоровье или даже жизни человека. Но если контролировать врача, то как же оставлять без контроля смотрителя? Если заключение специалиста врача: болен или не болен человек, подлежит контролю, то как же оставлять в бесконтрольное распоряжение невежественного смотрителя разрешение вопроса: можно подвергать человека телесному наказанию или нет, можно без вреда для здоровья и жизни продолжать наказание или пора уже позвать врача?
Иных жалоб против врачей, кроме как на излишнюю гуманность, до сих пор не было слышно. Но если учреждать контроль над тем, чтоб не злоупотребляли гуманностью, то нужен ещё более строгий контроль, чтоб не злоупотребляли жестокостью. Пусть подлежит контролю врач, но пусть подлежит контролю и смотритель. А единственным контролёром в вопросе о том, что вредно и опасно для здоровья, может быть только врач. Предоставлять смотрителю решать вопрос: кого можно по состоянию здоровья и кого нельзя подвергать телесному наказанию, и удалять врача во время этой могущей быть опасной для жизни операции, -- значит, ставить смотрителя вне контроля.
Всей своей предшествующей деятельностью служебный персонал тюрем, думаем, такого доверия не заслужил.
Ведь, если накажут розгами больного, или будут продолжать наказание, считая болезнь "притворством", значит, тягчайшие из тягчайших видов телесных наказаний будут существовать.