Она была блѣдна, какъ полотно, и смотрѣла на меня большими-большими глазами, въ которыхъ была боль и пытка.
Мнѣ стало жаль ее.
Я нагнулся, чтобъ поцѣловать ея руки.
Но она отдернула ихъ въ испугѣ, почти съ ужасомъ, крикнувъ:
-- Нѣтъ! Нѣтъ! Не надо!.. Это я... я должна...
Крупныя-крупныя слезы потекли у нея по щекамъ, и она заговорила голосомъ взволнованнымъ, прерывистымъ:
-- Простите меня... Простите... Я нарочно пришла сюда, чтобъ попросить у васъ прощенія... Я ждала васъ... Я знала, что вы придете... Зная привычку восточныхъ людей къ уединенію и задумчивости... Простите меня... Я вамъ сдѣлала больно... Да? Очень больно?..
Женщины всегда, когда сдѣлаютъ больно, освѣдомляются потомъ: "Да? Правда? Очень больно? Очень?.."
Надо было пококетничать.
Я прижалъ руку къ сердцу, какъ будто и сейчасъ еще чувствовалъ боль отъ нанесенной раны.