Приятно смотреть.
Цензору и публике.
Белянкинский рисунок пройдет в номер один, чемодановских два, чичаговских сколько угодно.
Он тот писатель, он тот карикатурист, который во времена самой свирепой реакции говорит цензуре:
-- Вы думаете нас задушить? Никогда!
Вы придушите мысль, вы задушите слою. Но нас -- никогда.
-- Я извернусь в самую трудную минуту. Смотрите, как "мило" я умею рисовать. Вы принуждены меня пропускать. Нас не убьете!
Это та "преснятина", после которой публика, как голодная, рванется на отпечатки окровавленных рук в "Пулемете", на рисунки иссеченных спин, на "юмористические" картинки, на которых нарисованы горы трупов.
Белянкин, Чемоданов, Чичагов.
Три представителя трех разных эпох.