Я слышу, чувствую, я могу обонять, осязать.
Я живу!
О, какое счастие жить, видеть, чувствовать!
Какое счастие, что он, а не я, лежит в этом ящике, обитом серебряной парчой.
Что над ним, а не надо мной, закроют эту крышку навеки.
О, какая радость, какое счастье!
Я живу!
Я вышел из церкви, потому что восторг сознания, что я ещё ускользаю от когтей смерти, в которые он уже попался, — этот восторг переполнял мне душу.
Я сказал другим, что у меня кружится голова от ладана, когда она кружилась от счастья.
Они подумали, что она кружится, быть может, от горя…