Я вижу каждый изгиб, каждую линию её тела.
Мне кажется, что стоит протянуть руки, и она в моих объятиях.
Я сжимаю её стан.
Её глаза глядят в мои, — и из них льётся страсть и туманит и без того обезумевший мозг.
Она здесь… Её нет около меня…
Это невозможно, — потому ещё больше будит желания.
Я страдаю, я мучусь, — и что перед этим огнём, на котором горю я, жалкий огонь ада.
Пред огнём несбыточных желаний.
Вечерняя молитва
Солнце скрылось за величественной Яйлой, позолотив её вершины, стройные кипарисы в последний раз бросили длинные, дрожащие тени, лазурное, сверкающее море померкло, пурпуром зажглись облака, прозрачным беловатым облачком показался на небосклоне молодой месяц, и повеяло вечерней прохладой, — когда муэдзин Мамет, раскачнувшись всем корпусом, протяжно и заунывно запел с минарета: