Ах, как жалко стало её Мамету!
Отвернулся, как за горло её взял и словно клещами железными сжал.
Только вздрогнула. Да и то один раз. Не мучил её Мамет. Руки дал ему Аллах сильные: и не такую бы козочку маленькую задушил.
Взял её Мамет, осторожно вниз на берег снёс.
Море в ту ночь сильно шумело.
Дождался Мамет, как большая волна с разбега о берег ударилась, и бросил свою ношу.
Словно просветлело всё в очах у Мамета.
Сквозь ночь, сквозь мрак видел он всё, как днём.
Видел, как подхватила волна его козочку, перевернула и другой волне перебросила, другая — третьей: ещё раз показалась, бедная, наверху, а там уж только белое что-то мелькнуло: не то рука её, не то пена на седом хребте волны сверкнула.
Страшно стало тогда Мамету, да и теперь он вздрогнул при воспоминании, раскачнулся и ещё раз повторил «Магомет россуль Аллах», словно молил у великого пророка пощады, пощады, пощады за страшный содеянный грех.