Тут же, оборотясь к окну, на коленях, сидя на подвёрнутых под себя ногах и перебирая чётки, доканчивает утреннюю молитву какой-то правоверный.
В уголке другой правоверный совершает омовение, черпая воду прямо руками из той же кадушки, из которой черпают её для приготовления кофе.
Впрочем, этим кофе лакомятся только черноносые грекосы.
Мрачные турки и унылые татары молча сидят за столиками.
У них Рамазан — и им разрешается есть и пить только в 6 часов вечера.
Зато греки и кофеем упиваются и трещат между собою так, что, наверное, в полчаса могут рассказать целую Одиссею.
Если бы я когда-то так же бойко и быстро мог спрягать греческие неправильные глаголы и склонять существительные третьего склонения?
Быть может, я был бы теперь помощником присяжного поверенного, а не вольным фельетонистом.
И меня гнали бы теперь за неплатёж с квартиры вместо всякой поездки по Крыму!
В кофейне рассказываются все новости.