Барышни Индии тоже вели свои дневники.
Лотос записывала свои победы и сны на листе того царственного цветка, который мы называем «Victoria regia».
Это самый пышный и благоуханный из цветов, но бойтесь того момента, когда он расцветает: первое дыхание веет ядом.
Вот что писала Лотос на благоухающих ядовитых лепестках:
«Мне снился страшный сон. Тенистый старый сад. Мохом обросшая скамья. И я, без мыслей, без желаний, пришедшая укрыться сюда от палящих лучей солнца, от страстных речей моих поклонников, отдохнуть от песен, вздохов, возгласов восторга. Солнце заходило. Кто-то показался на повороте дороги. Я в изумлении поднялась с места. Это был идол нашего храма. О, он не походил на тех, от кого я убежала сюда. Он не любил, он только позволял себя любить. Он никогда не сделал бы первого шага. А между тем я ему нравилась. Немножко. По крайней мере, мне так казалось. Нравиться идолу? Но ведь это ж было во сне! И это мне льстило. Потому что он был идолом, оракулом, богом. Его приговоров боялись. В его предсказания верили все. И во сне мне казалось, что я употребляла все усилия, чтобы разжечь его страсть. Так и теперь я употребила к этому все средства. Я завела с ним разговор, немножко смелый, немного насмешливый, немного вызывающий. Мы стояли у дерева. Расстояние между нами всё уменьшалось. И когда я уже чувствовала его дыхание, читала желание в его глазах… Когда на устах его уже не играла улыбка… Когда, вся облитая заходящим солнцем, я откинула голову и почти коснулась его плеча… Он вдруг покачал головой, улыбнулся и, пожимая мне руку, сказал: — Я спасаюсь! Уж очень ты хороша сегодня, маленькая Лотос. Я прислонилась к дереву. Да, я довольна, довольна потому, что он не потерял интереса в моих глазах. Потому, что он всё ещё будет раздражать моё самолюбие и действовать на моё воображение».
Странно! Проснувшись, Лотос ни о чём не могла думать, кроме идола. Это было так же похоже на любовь, как и на любопытство. Впрочем, кто же поймёт, где у женщины кончается одно и начинается другое. Кто сумеет ответить, что толкает девушку в первый раз в объятья: любовь или любопытство?
Трепещущая Лотос взошла в сумрачный храм, где стоял идол, холодный, бесстрастный, улыбающийся тою вечною загадочною улыбкой, которою улыбаются индийские боги. Эта улыбка похожа на ту вечную, широкую и злобную улыбку, которою скалит свои зубы череп, — улыбка смерти над жизнью.
Не сознавая, что она делает, Лотос, взобралась на пьедестал и стояла теперь к идолу близко, как во сне. Её тянуло к этому идолу, холодному, бесстрастному. Как вдохнуть в него жизнь?
Лотос ближе и ближе приближала своё лицо к лицу идола и чувствовала, как камень делается теплее от её дыхания.
Её губы почти касались губ идола. Почти… И вдруг она почувствовала, что губы идола коснулись её уст.